Ярославец Дмитрий Соколов вместе с другом был на месте трагедии в качестве понятого.

Десять лет назад, 7 сентября 2011 года, под Туношной произошла страшная трагедия – разбился самолет, на борту которого находились 45 человек: 37 игроков, тренеров и сотрудников ярославского «Локомотива» и 8 членов экипажа. Выжили двое – бортинженер Александр Сизов и нападающий Александр Галимов, который спустя пять дней от полученных ожогов все же скончался в столичном НИИ имени Вишневского. Только через десять лет со дня трагедии Дмитрий Соколов решил рассказать о том, что он увидел в тот страшный день на месте авиакатастрофы.

Отбросил костыли в сторону

«В тот момент я еще был военнослужащим, ехал из Костромы на «девятке». Был на костылях, потому что ранее разбился на мотоцикле и сломал обе ноги. В то время я очень близко общался с дочерью администратора «Локомотива» Владимира Пискунова Викой. Она знала, что я еду из Костромы. Позвонила и сказала: «Локомотив» в Туношне упал. А я как раз к Туношне подъезжал. Свернул туда, а по пути позвонил своему другу Николаю, который сказал, что тоже сейчас подъедет. Первое, что я увидел, когда приехал на место, автобус ППСников, которых привезли для того, чтобы стоять в оцеплении. Их выстроили в шеренгу и давали указания.

А мы стояли на подступах к тому месту, где разбился «Локомотив». К нам подошел следователь и сказал: кто хочет быть понятыми – пойдемте, мы вас забираем. Поскольку я был на костылях, мне сказали: ты не пойдешь. Но я при нем выкинул костыли в сторону и поковылял на сломанных ногах, как смог вместе со всеми».

Помогал вытаскивать тела на берег

«Место катастрофы было разбито на сектора: кабина, фюзеляж, хвост. Мы были около кабины пилота. Помимо того, что мы видели приборы и все остальное, когда спасатели доставали тела, они звали на помощь, чтобы помочь вытащить тела из воды на берег. Наш сектор – кабина – был как раз на ручье. Самолет был развернут задней частью к реке, а кабина лежала в ручье.

Был сектор, где складывали тела. Как сейчас помню, мы нашли части тела одной из бортпроводниц. До сих пор все это перед глазами стоит. Все это время нам звонили и спрашивали: выжил ли кто-то. Но только мы – те, кто находился на месте – понимали, что не выжил никто, шансов не было. Причем, доставали ребят, привязанных ремнями к креслам. Большинство из них не разбились, а утонули. Был очень сильный запах гари. В районе кабины пилота мы нашли сумку с формой и связку клюшек – они валялись в ручье. Александра Галимова и Александра Сизова мы не видели. В тот момент, когда я подъезжал к месту катастрофы, оттуда уезжала «скорая». Видимо, они были там».

За фото и видео с места авиакатастрофы предлагали 3 миллиона

«Мы закончили там работать в 23 часа. В городе были памятные шествия, а я просто приехал в один из баров, попросил налить стакан водки и выпил его залпом. На месте я многое снимал на фото и видео. В течение следующих дней ко мне несколько раз обращались с разных телеканалов и предлагали за эти материалы огромные деньги – от одного до трех миллионов рублей. В итоге я просто удалил облако, чтобы эти фото и видео больше нигде не всплыли.

Тела погибших увозили на открытом «КАМАЗе» с белыми бортами. Обычно борта синие или еще какие-то, а тут белые. Грузили тела в мешки и увозили в «Соловьи». Как раз оттуда Вика мне звонила и спрашивала про своего отца. На момент, когда я уезжал с места трагедии – около 23 часов – не были подняты 8 тел. И что это за 8 тел, на тот момент никто не знал. Поэтому родственники питали надежды, что кто-то может быть остался жив».

Практически всех можно было опознать

«Я девять лет занимался хоккеем. Начинал в «Торпедо», продолжил в «Локомотиве». Очень многих ребят из команды я знал лично. Того же Андрюшу Кирюхина, других ребят. Кирюхин был моим другом. Человек, уже игравший за основную команду, не кичился деньгами, ездил на «ВАЗ-2114». И его я тоже мертвого видел. И вот тогда, наверное, мне было всех тяжелей. Когда ты видишь своего друга, которого больше нет. А я видел всех, кого доставали. И практически всех можно было опознать. Был сектор, на котором был разложен баннер, и тела туда выкладывали, как могилки. Кто-то без рук, кто-то без ног, кто-то обожженный. Страшная картина. Я почему сейчас об этом рассказываю спустя десять лет? Наверное, потому, что каждый год это переживаешь, а сейчас, наверное, немного поотпустило».