Колонка главного редактора.

В советское время я в Грузии не была. Объездила много республик, в том числе и Закавказских. Такую возможность давали столичные газеты и журналы, где я подвизалась после окончания факультета журналистики МГУ. А вот в Грузии не была. Поэтому Грузию всегда представляла, как и многие другие, по старым лекалам. В этом наборе были автомобили «Волга», на которых в дефицитные советские времена ездили здоровые холеные грузины. Это «Ра-а-асцветай, под солнцем Грузия мояааа». Это «чита, дрита, чита маргарита, о-о-о», застолья, тосты, старый Тбилиси с галереями, увитыми виноградом. Грузия старого образца – это и тбилисская консерватория, все ее Ии Исакадзе, Элисо Версаладзе. Это грузинский кинематограф, грузинская литература. Это тбилисское «Динамо» – кто не помнит? Это цеховики, в конце концов. Именно в Тбилиси расцветал в советские времена подпольный бизнес, где кроили платья-гофре и тачали не ГОСТовскую обувь.

А ведь был еще сонм российских и советских писателей. «На холмах Грузии лежит ночная мгла; Шумит Арагва предо мною…» Кто не помнит? В Грузии жили писатели-декабристы В. Кюхельбекер, А. Бестужев-Марлинский, А. Одоевский, поэты пушкинской плеяды – Д. Давыдов, А. Шишков, В. Тепляков. В Тбилиси служил корнет Нижегородского драгунского полка М. Лермонтов, сосланный на Кавказ за стихотворение «На смерть поэта» и посвятивший Грузии своих «Демона», «Мцыри», «Дары Терека» и другие произведения. Из Тбилиси поэт писал: «Если бы не бабушка, то, по совести говоря, я бы охотно остался здесь». Готовясь вступить в Кавказскую армию, в Тбилиси в доме немецкого колониста поселился Лев Толстой. Он вел дневник, писал свое первое произведение «Детство», а десятилетия спустя – повесть «Хаджи-Мурат», в которой отразились многие из его тбилисских впечатлений. В разное время через Тбилиси пролегали литературные пути Г. Успенского, А. Белого. В Тбилиси находили добрых друзей В. Маяковский, С. Есенин, Б. Пастернак, О. Мандельштам, К. Паустовский. Кажется, здесь бывал А. Чехов. А еще в Тбилиси бывал Грибоедов. 32-летний уже повидавший виды мужчина ответил здесь на чистую любовь почти девочки, Нины Чавчавадзе. Женился на ней и через несколько месяцев был убит, оставив ее вечной вдовой.

Такая была моя Грузия. Грузия, в которой я раньше не бывала. А теперь вот довелось. Да еще два раза подряд. Два года назад в Тбилиси. И нынче в Батуми, Кутаиси, Цхалтубо и опять в Тбилиси.

Начнем с позитива. В Грузии хорошие дороги. Говорят, что это наследие Михаила Саакашвили. И не только те, что ведут в города. Везде. К водопаду в Аджарии мы ехали по отличной дороге. А это километров 500 от столицы, и место горное и глухое. (В этой глуши в помещении для дегустации вина висят фотографии почетных гостей, в том числе и Хилари Клинтон). В Грузии красивые дети, с которыми мы сталкивались во время путешествия на автостоянках. Как горох, с криками, писками, визгами высыпали они из автобусов, черноголовые, белозубые, ухоженные. В Грузии храмы полны людей. И не только во время службы. В воскресные дни грузины целыми семьями посещают монастыри и соборы. Почти в каждом мы заставали венчание, а значит, объединялись уже два семейных клана, включая бабушек на инвалидных колясках и трехлетних наследников в национальных костюмчиках.

А дальше плохо. Визитная карточка современного Тбилиси – это огромное количество недостроенных зданий. Они громоздятся по всему городу, причем не только в отдаленных районах, но и в самом центре. Невозможно понять, откуда хоть они взялись. Может быть, их строительство началось на излете советской эпохи, да так и не завершилось? Но тогда они бы уже покрылись мхом, ведь с 91-го года прошло 26 лет. Бетонных остовов в столице Грузии очень много. В их ребрах иногда можно разглядеть что-то наподобие жилища. Какая-нибудь отдельная ячейка заложена кирпичом, а оконные проемы затянуты полиэтиленом, за которым теплится жизнь. В Тбилиси много обветшавшего и брошенного старого жилья, которое никому не нужно. Образ прекрасного города рушится на глазах, когда отходишь в сторону от центра буквально на несколько десятков метров. Эти полуразрушенные строения, в которых по-прежнему живут люди, можно видеть по всей Грузии. А мы пересекли ее от Тбилиси до Батуми.

Апофеоз этой разрухи – Цхалтубо. Вы помните эту Всесоюзную здравницу с ее военными санаториями и профсоюзными домами отдыха? Во всяком случае, слышали о них. Сегодня этот город мертв. В духе нового времени вбухали кучу денег в креативный туристический объект, пещеру Прометея на окраине Цхалтубо. Это полтора километра подземных коридоров с подсвеченными сталактитами и сталагмитами. Такие мы выдели в Абхазии, Чехии, на Урале. Вот и в Грузии появился. Построили этот новый мир, а прах мира старого отряхнули со своих ног. Прах – это десятки многоэтажных корпусов, родоновые источники, квалифицированный персонал, санаторное обслуживание, дворцы, утопающие в цветах. Сегодня в Цхалтубо можно снимать «Сталкер». Минуть его нельзя. Чтоб попасть в пещеру Прометея, символ нового времени, надо проехать через эту долину смерти. Все мои спутники лицезрели эту картину с открытыми ртами и ужасом в глазах. В страшном сне невозможно представить такое. У входа в «пещеру Прометея» несколько групп ждут русскоязычного гида. В основном это мы, туристы из России. Много израильтян, которые, понятно, тоже говорят по-русски. Надо ли объяснять, почему они здесь? Между нашими группами бродит свинья, а на заброшенной автозаправке неподалеку расположилось стадо коров.

Где работают сейчас врачи и медсестры этих разрушенных санаториев? В 2014 году в Грузии проживало 4,5 миллионов человек. Сегодня их официально осталось уже 3,7 миллионов. Как рассказывает гид, десятки тысяч грузинских женщин уезжают на заработки в Турцию и страны Европы, соглашаясь на тяжелую работу, чтобы прокормить свои семьи. Работают они за границей нянями, уборщицами, сиделками у стариков. Грузины, которые в советские времена снискали славу самых ревнивых мужчин, остаются дома. Живут они на женины переводы.

Что касается России, то наша страна не в передовых по приему грузинских гастарбайтеров. Оказалось, что грузины к нам едут по визам. Мы к ним без виз, а они – по визами. Конечно, это усложняет процесс проникновения дешевой рабочей силы из Грузии в Россию. Наша гид, к слову говоря, грузинка, считает, что визовый режим для грузин – это правильно. В конце концов, надо определиться с кем мы, грузины, говорит она. Для многих ясно, что без России Грузии не выжить. За прошлый год в Грузии побывало больше миллиона туристов из нашей страны. У кого-то родители бывали здесь в пионерских лагерях, кто-то лечился здесь в санаториях. Кто-то просто любит эту страну. Хорошая рекламная кампания в российских СМИ – и народ сюда хлынет уже не из-за ностальгии, а по экономической выгоде и здравому расчету. Но русский язык в Грузии уничтожен как класс. Все названия улиц, магазинов, учреждений на грузинском и английском языках. Мы не увидели ни одной туристической карты, ни одного путеводителя, ни одного буклета на русском языке. Русский язык изгнан из школ. Массовое закрытие русских школначалось здесь в 2010 году. В Тбилиси, население которого больше миллиона человек, русских школ осталось всего две. Все надписи в музеях, храмах тоже на грузинском и английском. Даже бюст Пушкина в Батуми подписан по-грузински. А в самом центре Тбилиси расположился « Музей Советской Оккупации». Единственную надпись по-русски я увидела в древнем соборе Светицховели 12 века в Мцхете. Это была могильная плита князя Багратиона. Старый иеромонах у входа в собор спросил, откуда я. Ответила, что из Ярославля. «О-о-о, «Шинник!» – заулыбался старик и окропил меня святой водой.

Дважды побывав в Грузии, я только один раз слышала английскую речь, когда обедала в ресторане «Нико Пиросмани» в Тбилиси на проспекте Руставели. За соседним столиком сидели два мужчины и женщина, то ли англичане, то ли американцы. Вот и все. А интересы тех, кто реально повезет сюда деньги, государственная политика Грузии в расчет не берет.

Когда мы ехали в Батуми, гид предупредила: не удивляйтесь, вы увидите много женщин в хиджабах. Это турки. Действительно, от старого Батуми с его кофе на горячем песке, запахом кальяна и криками зазывал не осталось ничего. Помнится, Паустовский описывал разницу в менталитетах русских и жителей Кавказа. Если прохожий обходит ковер, расстеленный на улице перед кофейней, это русский. Если идет напрямик, не обращая внимания – кавказец.

Сегодня Батуми – это турецкий анклав, куда богатые турки приезжают играть в казино. Центр и прибрежная часть города блистают новыми шикарными отелями и дворцами, построенными в основном на турецкие деньги. Как нам объяснили, в Турции казино может существовать только в больших элитных гостиницах и доступно только для иностранных туристов. Все нелегальные игорные заведения строго преследуются законом, а их владельцы рискуют лишиться свободы. В Батуми таких ограничений нет, и вся приморская часть города с населением 150 тысяч человек покрыта дорогими дворцами и небоскребами. Кто сочтет, что это лишь фигура речи, ошибется. Повторяем: дворцами и небоскребами.

90 процентов тех, кто останавливается в отелях Хилтон, Шератон, Рэдиссон, кто играет в казино – это турки. Никто не знает объемов турецких вливаний в местную экономику. Такие данные не публикуются. Но сами местные считают, что не меньше 80 процентов инвестиций в Батуми идут из Турции. Центральные кварталы города пестрят турецкими ресторанами, барами и кафе. Салоны так называемого «тайского массажа» обслуживают в основном турецких посетителей. Турецкую речь в этом районе можно услышать гораздо чаще, чем грузинскую.

В основном в Батуми мы общались с таксистами. Цена поездки в любой конец города – пять лари. На наши деньги это чуть больше ста рублей. Такие же цены и в Тбилиси. «Если будут просить больше – не давайте», - предупреждает гид. – «Они рады любому заработку. Пять лари и все»! Действительно, таксист попытался развести нас на 10 лари. Но, услышав наше решительное «нет», тут же смирился.

Заводим разговор о земле: кому она принадлежит в Батуми? Видно по всему, таксист об этом ничего не знает. Да и откуда ему знать. Официальная информация на этот счет отсутствует. Говорит без всякого энтузиазма: «Если и землю туркам начнут продавать, им мало не покажется! Народ поднимется». Честно говоря, верится в это слабо. Если верится вообще. Батуми – город контрастов. Такие города мне приходилось видеть не раз. Например, Порт-Саид в Египте, или Амман в Иордании, или Каир. Но там мухи отдельно, котлеты отдельно. Мраморные дворцы и трущобы разделяет хотя бы несколько сот метров. Два мира, два кефира. Но в Батуми рядом с шикарными небоскребами соседствуют жуткие бетонные полуразрушенные многоэтажки. Снизу доверху они завешены бельем. Каждая квартира отмечена старым кондиционером и неизменной спутниковой тарелкой.

На русском языке в Грузии свободно говорят все, кому за сорок. Отношение людей к нам приветливое. Многие останавливаются, чтоб поговорить о прошлой жизни. Простые люди уверены, что советский период Грузии был золотым веком для республики. Только раз старая грузинка в Кутаиси прокричала в нашу сторону: «Путин сошел с ума! Мы не можем ничего продать в Россию!». Сама она торговала реганом и кинзой. Зелень лежала на расстеленной на земле газете. Так в Грузии торгуют везде. Как это было у нас в 90-е.

И в завершении снова немного позитивного. Среди моих знакомых есть ярославцы, кто ездил в Грузию в паломничество. Как организуются эти поездки, не знаю. Но паломников принимают в монастырях и храмах, где они получают и кров, и стол. На службах русские и грузины стоят рядом, плечом к плечу. Трапезу с ними разделяют не только священники, но и владыки. «Нет слов, как нам было хорошо», - рассказывает знакомая, заядлая ярославская паломница.

А не поехать ли в Грузию в следующий раз в таком формате?

Эльвира Меженная, главный редактор информационного портала «ЯрНьюс»

Ярньюс.Нет – Ярославль